Детки-детки.

Мне кажется, мама, ты сделала ошибку, родив меня. И я, желая повторить твой путь, натыкаюсь на стену под названием “не судьба”.

Знаешь, мама, ночами я все чаще плачу от раздирающего женского одиночества. Кровать по ту сторону всегда пуста. Ни один мужчина не задерживается в сетях. Из меня неудавшийся рыболов. Да и азарта охоты никогда не было. Но я не плакала ночами от одиночества, как плачу сейчас - навзрыд, но молча, едва успевая дышать.

Никто не хочет быть моей семьей, мама. Связывать себя как-то, что-то обещать и говорить о будущем. Ничто не вечно в этом мире. И Любовь не вечна. Но паршиво лишь потому, что это давно стало для меня нормой. Я принимаю любые условия игры, будто мне все равно как и с кем играть. Нет движения к цели. Целей много, они должны бы быть в одном направлении, но.

Всегда ведь есть это “но”.

Кто же знал, что дети и любовь - не в одном направлении? И нужно вы-би-рать?

Мне так жаль, мама, что я не сумела сохранить того ребенка. Если бы я узнала раньше, то наверняка все закончилось бы здоровым малышом где-то в конце августа. А ты бы стала бабушкой. А моя сестра - тетей в свои семь.

А я сама, совершенно неожиданно, мамой.

Я бы ушла от его отца, как только бы узнала, что. Пришлось бы выбирать между целями, потому что дальше стоять на месте стало бы невозможным. Ему не нужны дети, я не хочу делать кого-то несчастным - ни одного, ни второго.

Когда же думать о себе, мама? Ночами? В подушку?..

Я знаю, ты меня не любишь. Нельзя любить ребенка, которого не хочешь, как ни старайся себя в этом убедить. Но я всегда любила и буду любить тебя, это мало зависит от твоих чувств и поступков.

Когда я была маленькая, ты пела мне колыбельную перед сном, нежно приглаживая челку на бок. И это, должно быть, самый сильный мой аргумент.

Очевидно, дальнейшее ведение сего тумблера бессмысленно.

STOP.

- Давай Ты скажешь что-нибудь хорошее?

- Ты не единорог. И я не единорог. Это хорошо. Вот.